На правах рекламы:

• Услуга, служба трезвый водитель.




Даниил Страхов. Критичный взгляд на самого себя.

Он сам признает, что стал невероятно популярен после выхода сериала «Бедная Настя». Но Даниил Страхов уверен, что век «сериальной» славы короток, и иллюзиями на этот счет себя не тешит. Поэтому, если предлагают сразу несколько ролей в разных, но интересных проектах, как правило, соглашается.

MINI: В марте премьера фильма «Блаженная». У вас одна из главных ролей. О чем эта картина?

Даниил Страхов: Это фильм о девочке не от мира сего, которая попадает в Москву. И ничем не защищенная детская душа сталкивается с таким непростым городом, как наша столица. Был такой любопытный сценарий, который меня зацепил. Хотя мы очень сложно снимали... Режиссер Сережа Струсовский как дебютант зачастую не понимал, чего хочет, и уж тем более не мог нам объяснить. Поэтому сам мучился и нас с Кариной Разумовской мучил страшно. Но в результате получилось что-то очень любопытное. Кино, совсем не похожее на то, что сейчас обычно снимают. Не такие скороспелые пирожки, которые уже научились делать и даже зарабатывают на этом какие-то небольшие дивиденды. «Блаженная» - из другой когорты. После «Острова» стало понятно, что зрителям нужны и такие картины. Ведь далеко не всем интересны фильмы с юмором ниже пояса.

MINI: Фильм о девочке, приехавшей в Москву... Не слишком ли избитая тема?

ДС: Вы знаете, если я не ошибаюсь, в драматургии есть всего 32 сюжета. Все остальное после Шекспира и древнегреческих трагедий является теми или иными перепевами старых и добрых историй. Так что на эту тему вообще спорить бессмысленно. Найти новый сюжет в наше время - идея фикс, за этим по-прежнему гоняется Голливуд. Но в погоне за новыми сюжетами теряет главное - смысл и содержание картины.

MINI: На одной из онлайн-конференций вы сказали весьма смелую вещь: «Сейчас режиссерами работают все, кто только может кричать команду «Мотор!». Вы действительно так считаете?

ДС: Я на самом деле так думаю. Понимаете, насколько я знаю, сейчас по статистике в стране дефицит режиссеров приблизительно 800-1000 человек. Вы представляете: 1000 фильмов и сериалов, в данный момент находящихся в стадии производства, нуждаются в своем режиссере, а его не могут найти. Не хватает профессионалов в этой специальности, и нишу заполняют люди, которые приходят из смежных профессий. Естественно, это может быть как удачная рокировка, так и некий компромисс. Я не знаю, сколько режиссеров выпускает за год ВГИК. Пусть 30 человек... Но режиссер -профессия штучная. Этому научить нельзя. Что такое режиссер на площадке? Я ни разу не встречал двух похожих способов работы. У каждого из них собственное представление о профессии, о том, каким образом они должны донести до артиста, до оператора, до всей группы свою мысль.

MINI: Еще перед началом съемок вы знаете актерский состав, и он не нравится. Пойдете сниматься?

ДС: Соглашусь я на роль или нет, зависит от огромного количества факторов. От партнеров, режиссера, сценариста в конце концов. Может получиться так, как, допустим, у Балабанова. Сценарий «Груза 200» занимал две страницы. Это была идея. Все остальное возникало на площадке. И эта идея отпугнула одного, второго, третьего артиста. А кого-то, наоборот, привлекла. Кому-то она показалась интересной, например, Алексею Серебрякову. Тут каждый делает собственный выбор. Вот сценарий фильма «Мика и Альфред» привлек меня своей задачей: сыграть сразу две роли в одной картине, да к тому же еще и с возрастными изменениями. А когда я познакомился с гримерами картины, решил окончательно: надо работать.

MINI: To есть теперь вы знаете, как будете выглядеть в 40 лет?

ДС: Я не уверен. Там были определенные задачи: нужно было перекинуть мостик -не только драматический и драматургический, но и визуальный - между мной и Майклом Йорком, игравшим постаревшего Мику. А это, как вы понимаете, задача не из простых. Посмотрим, что получится... .

MINI: Каково это - играть с зарубежным партнером?

ДС: В данном случае Майклу было тяжелее всех. Прилетел в страну с другой языковой культурой, ведь русского он, разумеется, не знает. Но Майкл - настоящий голливудский профессионал. Он учил текст на русском, как на тарабарском. Согласитесь, это непросто. Я всячески помогал ему и старался всегда быть рядом.

MINI: Но сами вы в иностранных фильмах сниматься не торопитесь. Говорят, вам предлагали роль российского императора в «Войне и мире», но вы отказались. Правда?

ДС: Эта история сильно раздута. Я не отказывался. Дело до проб даже не дошло, потому что они до последнего тянули и не могли определиться: какой же император им нужен? В результате его сыграл замечательный артист Игорь Костолевский. Вы видите разброс - Даня Страхов и Костолевский? У Толстого император молодой. Но они изменили историческую правду. А в тот момент, когда они еще сомневались, позвонили мне с предложением попробоваться: «А что вы делаете? Есть нам о чем разговаривать или нет?» Я сказал, что время уже ушло. Я к тому моменту постригся почти налысо для картины «Следопыты» Андрея Малюкова. И для того чтобы сниматься в роли императора, нужно было делать парик. Как минимум. На это требуется время, а у них его уже не было. Соответственно, роль прошла мимо меня, можно сказать, из-за парика.

MINI: Тем не менее на этом ваши отношения с «Войной и миром» не закончились...

ДС: Да, я озвучивал Андрея Болконского, и это было интересно. Раньше я никогда не озвучивал другого артиста, тем более говорящего по-английски. К тому же произносить приходилось испорченный ими такой замечательный русский текст. Так что признаюсь: все знаменитые монологи Андрея Болконского я просто взял и переписал слово в слово из фильма Бондарчука-старшего. Мы проверяли, они соответствуют оригинальному тексту Толстого.

MINI: Даниил, вы о многих вещах говорите очень смело, без обиняков. Интересно, вы всегда такой прямолинейный?

ДС: Это воспитание. Я учился в школе, которая прививала дух свободы. Школа была замечательная. Например, в начале девяностых у нас практиковалось такое безобразие, как выбор предметов. Я мог учить математику и не учить химию. Так я и поступил. А спустя какое-то время еще и от физики отказался. Потому что вообще не понимал эти предметы, в то время как математику продолжал упорно изучать. Так вот, называлась она школа самоопределения. Привычка резать правду-матку входила в курс обучения, что, безусловно, повлияло на характер, выработало отсутствие страха перед чужим авторитетом, перед старшими по званию. Это сыграло как в плюс, так и в минус. С одной стороны, дало возможность достаточно рано сказать себе: «Я есть и имею право думать так, как думаю!», а с другой стороны, довольно быстро начало вызывать у людей негативную реакцию. Кому понравится, что 17-летний ребенок, придя в театральный вуз, разговаривает со всеми совершенно на равных? Это раздражает окружающих и по большому счету во многом мне вредит.

MINI: Неужели никто не пытался сломать ваш дерзкий характер своим авторитетом?

ДС: Умный человек вообще ничего ломать не будет. Потому что ломать - не строить. Но попытки такие были. Я очень надеюсь, что не сломали. Первый критик всему, что делаю, и всему, что со мной происходит, -я сам. Я сам себя останавливаю, поскольку понимаю: не всем людям это нравится и не нужно показывать себя во всей красе. Ведь актерская профессия часто подразумевает, что человек должен уметь слушать, а не говорить. Говорить надо в кадре. Значит, свое собственное мнение и видение того, как это должно быть, можно заткнуть куда-то далеко и надолго. Артисту нужно и полезно слушать режиссера -нравится он тебе или нет. Потому что ты за него картину не снимешь. А вот эта нагловатая демократичная манера выпячивать свое «я» на первый план очень часто вредила мне в жизни. Это не гордыня. Хотя многие люди говорят про меня: «Сноб, гордец». Думаю, что такое впечатление у коллег я вызываю именно из-за этой черты характера. Но бороться с ней бессмысленно...

MINI: С вашей стороны были попытки бороться?

ДС: Я пробовал какое-то время назад стать проще, но ничего хорошего не получилось. Как говорится, душу повело куда-то в сторону. У меня появилось желание быть чуть снизу по отношению ко всем окружающим. Такая вот антигордыня. Что-то вдруг возникло в моих несчастных мозгах, и мне показалось, что я действительно гордец, каких свет не видывал, и надо выйти, что называется, к людям. А они очень быстро сели мне на шею, буквально моментально, и сидели, пока я их оттуда не снял... После всех этих метаморфоз мне стало понятно, что у каждого человека собственная дорога и не надо пытаться производить впечатление лучшее, чем ты есть. Все равно люди о тебе думают то, что думают.

MINI: Вот сейчас, во время фотосессии, вы сказали любопытную фразу: «Нервничать - это моя профессия». Что это значит?

ДС: Ну а как же? Если у артиста его психофизика неподвижна, как же он будет играть, как сопереживать своему персонажу и вызывать волнение у зрителей? Только с помощью внутреннего аппарата. С помощью своей психической природы.

MINI: Легко ли вы переходите на «ты»?

ДС: Если человек упорно обращается ко мне на «ты», и я буду говорить ему «ты». Что ж мне до конца дней своих к нему на «вы» обращаться? Воспитывать кого-либо - вещь неблагодарная. Если люди привыкли друг другу тыкать, они и дальше будут так делать. И бессмысленно их отучать. То, что мне это не нравится, мое личное дело. Я человек не тусовочный, поэтому все эти гламурные замашки ко мне отношения не имеют. 

MINI: На ваших сайтах многие поклонницы обращаются к вам буквально по-домашнему: Даня. Это не коробит?

ДС: Я привык. Мне все равно - лишь бы не в печку. Хоть горшком. Вот если ко мне обращаются всерьез - Даниил Александрович, меня это как-то даже удивляет. Я же совсем мальчик - 31 год. Какой Даниил Александрович? Но, с другой стороны, Данькой что ли меня теперь каждый встречный будет звать? Имя такое неудобное, не поймешь, как ко мне обратиться. Даниил - трудновыговариваемо. Но, как правило, все так и обращаются.

MINI: Вы пунктуальный человек или позволяете себе опаздывать?

ДС: Я стараюсь не опаздывать, но Москва - такой город, что никогда невозможно точно все рассчитать. Либо ты должен быть маньяком и приезжать за два часа до встречи каждый раз. Иногда опаздываю сам. Если другие опаздывают, я отношусь с пониманием, потому что Москва - одна большая пробка. Но если знаю, что человек всю жизнь ездит на метро и постоянно опаздывает на полтора часа, то и сам буду приезжать на полтора часа позже назначенного времени.

MINI: Сейчас многие актеры и звезды эстрады участвуют в телевизионных шоу: катаются на коньках, выступают в цирке... А вам поступали подобные предложения?

ДС: Войти в клетку со львом, слетать в космос в конце концов. Почему бы и нет? Если деньги платят. Но у меня, слава богу, пока есть возможность отказываться. Я не чувствую себя безработным, здесь мне очень повезло. Но я никого за подобное не осуждаю. Артисты словно лакмусовая бумажка отражают то время, в котором живут. Они ни в чем не виноваты. Однако сам я стараюсь держаться подальше от этого картофельного поля.

MINI: Или все дело в цене вопроса? Как думаете: можно вас купить?

ДС: Знаете, вот ни разу за всю жизнь так не случилось, чтобы меня просто убили ценой. Не было такого, и я не хочу подобных искушений. Рыцарем на белом коне быть очень легко и просто, пока тебя самого не спросили: «А если речь идет о семизначной сумме?» Как говорится, от сумы и тюрьмы не зарекайся. И я не зарекаюсь. К рекламе отношусь совершенно по-другому. Не вижу ничего позорного и зазорного в том, что известные люди рекламируют машины, часы, дорогую одежду. Тут ничего плохого нет. Это, на мой взгляд, быстрый и достойный способ заработать. Часть профессии. А вот участвовать в непонятной гонке, пытаться занять 1-е место... Зачем? Я не понимаю.

MINI: А от вредных привычек пытались избавиться? Если,конечно, они у вас есть?

ДС: Курить бросил - вроде как избавился, но тут тоже зарекаться нельзя. Курение - штука коварная. Сегодня ты бросил, а завтра... Но я уже восемь месяцев не курю, конечно, иногда хочется, что скрывать. Но пока еще держусь и, надо сказать, хорошо себя чувствую.